Ограничения на движение капитала
yury_st
Александра Божечкова, Г. Горюнов, и др., "Ограничения на движение капитала: мировой опыт и уроки для России"

...после азиатского кризиса 1996–1998 годов и мирового финансового кризиса 2008–2009 годов... стало очевидно, что дисбалансы, возникающие в финансовом секторе, могут быть весьма разрушительными для экономики, а высокая мобильность капитала, являющаяся одним из факторов формирования этих дисбалансов, связана с серьезными рисками дестабилизации экономики. Высокая мобильность капитала приводит к тому, что конъюнктура глобальных рынков капитала начинает существенным образом влиять на состояние финансовых рынков в каждой отдельной стране, за счет чего снижается эффективность политики национальных центральных банков. В связи с этим в последние годы в экономической литературе активно обсуждается вопрос о возможности применения ограничений на потоки капитала как одного из инструментов поддержания долгосрочной устойчивости финансовой системы, а также как меры, позволяющей повысить эффективность политики национальных денежных властей.

Мотивы введения ограничений по финансовому счету

Первый мотив введения ограничений на потоки капитала связан с желанием властей проводить независимую денежную политику и сочетать ее с фиксированным или с жестко управляемым обменным курсом. ...логика его следующая: если курс валюты фиксирован, а финансовая система открыта (то есть имеет место совершенная мобильность капитала), то потоки капитала будут выравнивать внутреннюю процентную ставку и ставку процента на мировом рынке капитала, в результате чего центральный банк лишится возможности влиять на ставку и не сможет проводить независимую денежную политику. Введение ограничений на финансовые потоки позволит сделать национальную процентную ставку инструментом денежных властей.

Второй мотив введения ограничений состоит в стремлении поддержать устойчивость национальной финансовой системы в условиях волатильных входящих и исходящих потоков капитала.Когда банки финансируют долгосрочные инвестиционные проекты, предполагающие получение выручки в национальной валюте, за счет внешних краткосрочных кредитов, номинированных в иностранной валюте, валютная и временная структуры активов и пассивов банковского сектора оказываются несбалансированными. Данные дисбалансы делают финансовую систему крайне уязвимой к развороту финансовых потоков, что нередко приводит к разрушительным кризисам, таким, например, как азиатский кризис 1997–1998 годов, затронувший множество стран.Чтобы не допустить этого, государство располагает возможностью сдерживать приток иностранных инвестиций посредством ограничительных мер. Одним из первых, кто выдвинул идею о желательности «некоторой сегментации национальных финансовых рынков», был Джеймс Тобин.
Если же дисбалансы уже возникли и происходит масштабный отток капитала, государство может его ограничить, чтобы удержать финансовый сектор от коллапса. Таким образом, в данном случае мотивация введения контроля состоит в обеспечении устойчивости национальной финансовой системы в условиях высокой волатильности потоков капитала.

Третьим мотивом введения ограничений на потоки капитала является стремление государства перераспределить доходы и инвестиционные потоки. Введение налога или количественных ограничений на финансовые трансакции между резидентами и нерезидентами снижает привлекательность иностранных активов и потому перераспределяет инвестиции в пользу национальных активов, в частности может снизить стоимость заимствования для государства.
Другим распространенным способом перераспределять доход за счет введения барьеров для потоков капитала является защита экспортных отраслей, когда сдерживание притока иностранного капитала, укрепляющего национальную валюту, позволяет поддерживать реальный обменный курс на более низких, а значит, на более комфортных для экспортеров уровнях.

Четвертый мотив диктуется неготовностью государства отдать нерезидентам контроль над предприятиями в некоторых отраслях экономики, среди которых обычно финансовый сектор, СМИ, энергетика, транспорт, телекоммуникации. Риск потери контроля при этом связывается с крупными транснациональными корпорациями, которые обладают достаточно мощным влиянием, чтобы противостоять национальным властям, особенно в относительно малых странах.

Риски свободного движения капитала

...чрезмерный приток ПИИ [прямых иностранных инвестиций] несет в себе риски, связанные с избыточным укреплением национальной валюты страны-реципиента и, как следствие, с потерей ее конкурентоспособности, с ускорением инфляционных процессов, обусловленных попытками органов денежно-кредитного регулирования проводить валютные интервенции. Помимо этого приток иностранного капитала в ряд стратегически важных отраслей будет способствовать передаче контроля за предприятиями нерезидентам, что может оказаться неприемлемым по политическим причинам.
Наиболее активно практика введения ограничений на приток прямых иностранных инвестиций по перечисленным выше мотивам используется в Китае и Индии.

К отрицательным последствиям осуществления исходящих ПИИ следует отнести риски возможного уменьшения объема внутренних инвестиций, понижательное давление на курс национальной валюты, а также риски утраты технологического ноу-хау и выхода на рынок конкурирующей пиратской продукции.
Ограничения на отток капитала в виде ПИИ, направленные на поддержание внутренних инвестиций, используются во многих странах. В частности, они практикуются в Китае уже более тридцати лет: для осуществления прямых инвестиций за рубеж резидентами необходимо получить разрешение от Государственного управления валютного контроля [Jadhav, 2005; Guonan, McCauley, 2007].

...приток портфельных инвестиций несет в себе ряд рисков. Во-первых, поскольку инвесторы могут оперативно продать ценные бумаги и выйти с рынка, возникает риск девальвации национальной валюты страны — реципиента портфельных инвестиций. Во-вторых, существенны риски возникновения «пузырей» на рынках активов и недвижимости, что, в свою очередь, повышает вероятность кредитных бумов в результате роста залоговой стоимости активов. В результате издержки нестабильности могут превысить потенциальные выгоды от притока иностранного капитала.
Приток иностранного капитала может быть абсорбирован дефицитом счета текущих операций, если внутренний спрос приходится преимущественно на торгуемые товары. Однако на практике приток капитала может способствовать росту внутреннего спроса на неторгуемые товары, что повышает инфляцию и вызывает перегрев экономики (опыт Италии, Испании, Португалии в конце 1980-х — начале 1990-х годов). В результате масштабный приток портфельных инвестиций может оказывать повышательное давление на реальный валютный курс как через рост предложения национальной валюты, так и в результате повышения спроса на неторгуемые товары и инфляционного давления, что в конечном счете снижает конкурентоспособность национальных товаров на мировом рынке.
Пытаясь поддержать конкурентоспособность национальных товаров, а также макроэкономическую и финансовую стабильность в условиях высоких рисков перегрева экономики, органы денежно-кредитного регулирования стран реализовывали следующие меры: введение невознаграждаемых резервных требований на портфельные инвестиции (Чили, 1991–1997 годы, см.: [Forbes, 2007]), запрет на продажу краткосрочных ценных бумаг нерезидентам (Малайзия, 1994 год, см.: [Kaplan, Rodrik, 2001]), «налог на вход» для большинства видов портфельных инвестиций (Бразилия, 1993–1997 годы, см.: [Garcia, Valpassos, 1998; Cardoso, Goldfajn, 1998]), налог на конвертацию нерезидентами депозитарных расписок в акции национальных компаний (Бразилия, 2009–2012 годы, см.: [Chamon, Garcia, 2016]).

Еще одним каналом притока иностранного капитала являются зарубежные кредиты и займы банковского сектора, а также депозиты нерезидентов на счетах в национальных банках. Будучи источником привлечения банками дополнительных и в большинстве случаев относительно более дешевых средств, приток иностранного капитала по данному каналу несет в себе существенные риски неожиданного разворота капитала и возникновения сопутствующих проблем с рефинансированием банковского сектора, риски чрезмерного укрепления национальной валюты и потери конкурентоспособности, риски перегрева рынков активов, а также риски значительного увеличения обязательств экономических агентов в иностранной валюте. Отметим, что в условиях высокой доли обязательств банковского сектора и домашних хозяйств в иностранной валюте любое изменение обменного курса оказывает существенное воздействие на финансовое положение домашних хозяйств и банков, повышая риски их дефолта.
Меры по ограничению притока иностранного капитала по каналу кредитов и займов, а также депозитов нерезидентов активно использовались рядом развивающихся стран. Из вводимых ограничительных мер можно выделить следующие: невознаграждаемые резервные требования на заимствования за рубежом (Чили, 1991–1997 годы, см.: [Forbes, 2007]), ассиметричные лимиты по открытым позициям коммерческих банков (требования к превышению величины активов коммерческих банков в иностранной валюте над величиной обязательств) (Малайзия, 1994 год, см.: [Kaplan, Rodrik, 2001]), невознаграждаемые резервные требования при размещении средств зарубежных банков на депозитах в национальных банках (Малайзия, 1994 год), налог на предоставленные нерезидентами кредиты национальным коммерческим банкам (Бразилия, 1993–1997 годы, 2009–2012 годы, см.: [Edison, Reinhart, 2000; Chamon, Garcia, 2016]).

По аналогии с описанными выше каналами притока иностранного капитала инвестиции нерезидентов в долговые ценные бумаги компаний и государственные облигации позволяют использовать иностранный капитал для привлечения инвестиций в частный сектор, а также для финансирования дефицита государственного бюджета. Однако, как показывают модели кризисов первого поколения [Krugman, 1979; Flood, Garber, 1984], данный вид привлечения капитала несет в себе высокие риски девальвации и дефолта.
Существенное накопление государственного внешнего долга за счет выпуска государственных краткосрочных облигаций, происходившее в России в 1996–1998 годах, привело к девальвации рубля и к дефолту государственного долга во второй половине 1998 года. В результате монетарные власти были вынуждены в экстренном порядке ввести ограничения на отток капитала. Значительный корпоративный внешний долг стал одной из причин масштабного оттока капитала из Российской Федерации в 2014–2015 годах.

Макроэкономический эффект оттока капитала может заключаться в снижении курса национальной валюты в краткосрочной перспективе и ее возможном укреплении в долгосрочном периоде в результате роста положительного сальдо инвестиционных доходов [Égert et al., 2004].
Одним из ключевых отрицательных последствий оттока капитала по данным каналам является снижение внутренних инвестиций. Помимо этого резкий и масштабный отток капитала из страны может вызвать девальвацию национальной валюты, рост инфляционных ожиданий, подрывая макроэкономическую и финансовую стабильность.
Примерами стран, использующих ограничения на отток данных капитальных потоков, являются Китай и Индия.
Следует отметить, что в целом система капитальных ограничений в Индии и Китае оказалась способной наряду с прочими мерами экономической политики поддерживать стабильность национальной финансовой системы в условиях турбулентности на мировых финансовых рынках (в период азиатского кризиса 1998 года и мирового финансового кризиса 2008 года), а также оказать поддержку национальным производителям за счет увеличения внутренних инвестиций [Jadhav, 2005; Guonan, McCauley, 2007; Hutchison et al., 2010].
Практика использования в кризисные эпизоды ограничений на отток капитала для поддержания макроэкономической и финансовой стабильности характерна для Малайзии (1997–1999 годы), Таиланда (1997–1998 годы), России (1998–1999 годы), Кипра (2013–2015 годы), Исландии (2008–2011 годы).

Как показывает опыт Малайзии (1997–1999 годов), Кипра (2013–2015 годов), Исландии (2008–2011 годов), введение широкого набора жестких, преимущественно административных ограничений, может способствовать поддержанию финансовой и макроэкономической стабильности, несмотря на временное снижение доверия иностранных инвесторов и повышение стоимости заимствований за рубежом [Edison, Reinhart, 2000; Iceland: Ex post evaluation.., 2012].

Краткосрочные меры, предпринятые Банком России по ужесточению контроля за мобильностью капитала

...за сентябрь-декабрь 1998 года было принято свыше 20 нормативно-правовых актов, регулирующих операции на внутреннем валютном рынке, а также устанавливающих более жесткий контроль за совершением резидентами валютных операций.

ЦБ РФ усилил контроль за уполномоченными банками при реализации ими операций покупки иностранной валюты за рубли по заявкам клиентов. Особое внимание при этом уделялось проверке целевого использования приобретенной валюты. Так, с 1 ноября 1998 года Банком России были введены более жесткие правила осуществления юридическими лицами — резидентами операций по покупке иностранной валюты на межбанковских валютных биржах. Покупка валюты за рубли могла происходить не раньше чем за семь дней до срока платежа по контракту с иностранным контрагентом. При этом юридические лица были обязаны продать приобретенную валюту на внутреннем валютном рынке в конце данного срока, если они не смогли по каким-либо причинам выполнить свои обязательства перед нерезидентами.

Под регулирование также попадали операции нерезидентов в рублях на внутреннем валютном рынке. Нерезидентам запрещалось снятие наличных средств с рублевых корреспондентских счетов банков-нерезидентов.

Банк России ввел новые меры контроля за экспортно-импорт-ными операциями резидентов, включая ужесточение требований к репатриации валютной выручки экспортерами.В случае нзачисления экспортной валютной выручки в предусмотренные контрактами сроки была установлена ответственность экспортера в виде штрафных санкций в размере от 100 до 200% стоимости поставленных товаров. Была изменена система торгов иностранной валютой на межбанковских валютных биржах путем отделения торговли иностранной валютой по внешнеторговым операциям от иных сделок. Введение двухсекционных торгов на межбанковских валютных биржах было вызвано недостаточностью предложения на рынке иностранной валюты, незначительными объемами торгов и существенным влиянием спекулятивного капитала на курс нацио-нальной валюты.

Попытки Банка России предотвратить ослабление рубля привели к снижению международных резервов до критического уровня, составившего в конце 1998 года 12,2 млрд долл., тогда как импорт товаров и услуг в 1998 году оказался равным 74,5 млрд долл. В итоге в сентябре 1998 году был упразднен валютный коридор, а торги на ММВБ временно закрыты. Несмотря на реализованные меры, российский рубль обесценился к доллару США на 230% за период с 17 августа по 31 декабря 1998 года (с 6,29 руб. до 20,65 руб. за 1 долл.), а в реальном выражении обменный курс российского рубля за август-декабрь 1998 года упал на 46%. Отток капитала только во второй половине 1998 года превысил 17 млрд долл. (9% ВВП), а рубль продолжал обесцениваться вплоть до 1999 года.

Несмотря на принятые меры по контролю за капитальными операциями, в 1999 году вывоз капитала резидентами сохранился на уровне предыдущего года и в основном осуществлялся за счет сектора нефинансовых предприятий (16,5 млрд долл.) и банков (4,3 млрд долл.). Помимо этого наблюдалось существенное сокращение притока капитала в Россию (с 20,5 млрд долл. в 1998 году до 1,3 млрд долл. в 1999 году). Однако рост внешних обязательств происходил преимущественно в форме прямых инвестиций, что свидетельствует о позитивных изменениях с точки зрения устойчивости платежного баланса.
_____________________________________________

В 2006 году Банк России снял последние ограничения на движение капитала, включая требования о резервировании части средств при совершении резидентами и нерезидентами валютных операций, а также требования об обязательном использовании специальных счетов для осуществления отдельных видов валютных операций. В 2007 году была также отменена обязанность представления физическими лицами отчетов о движении средств по счетам (вкладам) в банках за пределами территории РФ.

Несмотря на снятие ограничений на движение капитала, в России до сих пор действует комплексная система валютного контроля, серьезно затрудняющая совершение трансграничных финансовых операций и операций в иностранной валюте.

("Основными направлениями валютного контроля являются:

  • - определение соответствия проводимых валютных операций действующему законодательству и наличия необходимых для них лицензий и разрешений;

  • - проверка выполнения резидентами обязательств в иностранной валюте перед государством, а также обязательств по продаже иностранной валюты на внутреннем валютном рынке Российской Федерации;

  • - проверка обоснованности платежей в иностранной валюте;

  • - проверка полноты и объективности учета и отчетности по валютным операциям, а также по операциям нерезидентов в валюте Российской Федерации.


В соответствии с законодательством Российской Федерации валютный контроль осуществляется органами валютного контроля. К органам валютного контроля относятся Правительство Российской Федерации, Центральный банк России, ГТК России и Федеральная служба по валютному и экспортному контролю.")

АБСОЛЮТНО ОБЪЕКТИВНЫЙ АНАЛИЗ
yury_st
Ханин Г.И., "Лукавая цифра вчера и сегодня"


Экономический подъем 1999-2007 годов был значительным, хотя и меньшим, чем по данным Росстата (48% прироста вместо 82%). Он обеспечивался преимущественно лучшим использованием основных фондов. Они продолжали сокращаться, хотя и значительно медленнее, чем в 90 годы в связи с быстрым ростом капитальных вложений, которых, тем не менее, оказалось недостаточно для полного возмещения износа основных фондов. В тоже время при небольшом росте производительности труда быстро росла численность занятых за счет огромного увеличения трудовой иммиграции и уменьшения безработицы. Наряду с ростом сферы рыночных услуг в этот период значительно выросло производство товаров под влиянием растущих доходов населения, предприятий и бюджета. Увеличилась в этот период зрелость рыночных институтов, хотя она все еще, за редкими исключениями, невелика.
Очень заметно выросли личные доходы основной части населения, во многом, в связи с ростом доходов от экспорта всех видов сырья. Они, видимо, оказались самыми высокими в 20 и начале 21 века. Но держался этот рост на крайне непрочной основе: аномально высоких ценах на нефть. Этот уникальный шанс был использован государством и предпринимателями крайне плохо с точки зрении модернизации экономики: большая часть дополнительных доходов ушла на личное потребление наиболее состоятельных слоев населения и ушла в огромных размерах за рубеж.

В 2010-2015 годы возобновился экономический спад (на 10%) под влиянием преимущественно сокращения основных фондов при исчерпанности резервов лучшего их использования. Одновременно исчерпались возможности роста занятости за счет иммиграции и сокращения безработицы. Эти факторы будут определять развитие экономики России и в последующем при неизменности институциональных условий и структуры экономики. И все это при сохранении все еще довольно высоких цен на нефть: в начале 70 годов они составляли примерно 2 доллара за баррель, а мировые цены на все товары с тех выросли в 6-7 раз. Так что резервы их дальнейшего снижения имеются.

В связи с падением цен на нефть, падением курса рубля значительно сократились реальные доходы и потребление населения. Одновременно те же факторы привели к известному, весьма ограниченному, импортозамещению в потреблении товаров и значительному сокращению потребления рыночных услуг.

Полученные нами данные позволяют сделать важные выводы относительно необходимой экономической политики. Прежде всего, установленное нами огромное сокращение основных фондов показывает, какие огромные опасности здесь кроются для экономики. Не только нельзя рассчитывать на какой-нибудь экономический рост, но очень велика опасность его сокращения в будущем по мере дальнейшего сокращения основных фондов (на дальнейшее повышение фондоотдачи рассчитывать не приходиться). Это обстоятельство за отсутствием необходимых данных совершено не учитывает российское руководство. Мы подсчитали, какие необходимы вложения в экономику, чтобы обеспечить средний для мировой экономики рост ВВП в 3% ежегодно, то есть только сохранить ее место в мировой экономике, очень сильно упавшее в постсоветский период. Оказалось, что их объем необходимо увеличить примерно в 3 раза. Для того, чтобы это осуществить за счет внутренних источников необходимо сократить объем личного потребления населения в 2 раза, примерно как в СССР в первую пятилетку. Недавно Минэкономразвитие вверг в шок российское население, предупредив о стагнации уровня жизни в ближайшие 15 лет. По сравнению с нашими данными, это лишь мелкая неприятность. Однако, мы предусмотрели неравномерное сокращение личных доходов: наибольшее для самых обеспеченных – в 6 раз, более низкое для менее состоятельных и повышение минимальных доходов для самых бедных в 1,5 раза. Такой режим жесткой экономии по примеру СССР 30 годов и ряда других стран, совершивших экономический рывок, продлится 10-12 лет. Он потребует коренного изменения структуры производства в пользу товаров в ущерб рыночным услугом, среди товаров –инвестиционных в ущерб потребительским. Cоответственно изменится и занятость населения.

Как Япония решает проблему госдолга
yury_st
http://monetary-policy.livejournal.com/56327.html

Все хорошо знают что Япония лидер по размеру государственного долга среди всех стран мира. Отношение госдолга к ВВП в Японии составляет 250%. Абсолютный размер долга - 12,5 трлн. долларов. Вот его динамика в последнее десятилетие.


Считается что иметь дефицитный бюджет нехорошо. Но японцы меньше всех напрягались и напрягаются по этому поводу. Они охотно финансировали и продолжают финансировать дефицит бюджет за счёт размещения облигаций. Международные финансовые организации их постоянно критиковали и критикуют за это. И тут вдруг неожиданно выяснилось что проблемы с госдолгом нет вообще никакой. Сейчас объясню почему. Но сначала немного цифр.
Федеральный бюджет в Японии составляет 830-850 млрд. долларов по расходам. Облигаций они выпускают каждый год на 1,5 трлн. долларов. Т.е. эмиссия облигаций вдвое првышает бюджет. Большая часть облигаций идет на рефинансирование накопленного долга (см. диаграмму).


Черные сегменты это облигации, выпущенные для того чтобы рефинансировать долг. Красные сегменты это облигации, выпущенные для финансирования дефицита бюджета. Серые сегменты это облигации, выпущеные для того чтобы финансировать дефицит пенсионного фонда.
При этом дефицит бюджета у Японии составляет 4,5% ВВП.


Для сравнения у США дефицит бюджета составляет 3,2% ВВП, у Великобритании - 3% ВВП.

15,6% всех доходов федерального бюджета в Японии идет на уплату только процентов по гос. облигациям. При этом Банк Японии держит 40% всего долга Правительства Японии. И Банк Японии возвращает обратно Правительству все процентные платежи по тем облигациям, которые ему (Банку Японии) принадллежат. Ну то есть обслуживание той части долга, которая принадлежит Банку Японии не стоит Правительству ничего. А 15,6% доходов бюджета уходит на обслуживание прочей части гос. долга - того гос. долга который принадлежит физическим и юридическим лицам.

И вот Правительство Японии совместно с ЦБ Японии решили полностью решить проблему госдолга. Они договорились что ЦБ Японии будет выкупать с рынка госдолг Японии, принадлежащий всем прочим держателям облигаций. Каждый год будет выкупаться долг на 700-800 млрд. долларов. Предполагается что весь долг будет выкуплен Банком Японии к 2026 году. Соответственно, к 2026 году расходы бюджета на обслуживание гос долга упадут до нуля. Т.е. ЦБ Японии будет выплачивать Правительству Японии в виде прибыли ту же сумму которую Правительство Японии должно платить ЦБ Японии в виде процентов по облигациям. Это нормальная практика когда ЦБ выплачивает Правительству часть своей прибыли. (ЦБ России тоже отчисляет Правительству РФ 75% прибыли.).
Вот так вот всё не сложно. Само собой, выкуп долга на 700-800 млрд. долларов в год означает эмиссию на ту же сумму. Но инфляция в Японии сейчас составляет 0,02%, то есть инфляция равна нулю. Так что проводить мягкую денежно-кредитную политику не сложно. И даже если инфляция вдруг подскочит то это ничего не изменит, потому что есть миллион способов стерилизовать избыточную денежную массу.

В принципе США могут сделать со своим госдолгом тоже самое. Им для этого придется эмитировать 11,5 трлн долларов. Ну то есть примерно на треть больше нежели японцам. Как мы помним в ходе QE1-QE3 ФРС эмитировал 3,6 трлн. долларов и 90% этих денег так и не попали в экономику, оставшись на корр. счетах банков в ФРС (подробнее здесь). Так что эмитировать 11,5 трлн. долларов будет тоже не сложно. Если понадобится. Пока видимо не понадобилось.

Не понятно только почему японцам эта мысль не пришла в голову раньше. Идея же простая как лопата.

Узбекистан: экономическое чудо переходного периода
yury_st
В.В.Попов, "Узбекистан: экономическое чудо переходного периода"

Теперь уже и забылось, как в 90-е годы либеральные экономисты – наши и зарубежные – доказывали, что переходные экономики растут тем быстрее, чем больше либерализация, приватизация и демократизация, что Прибалтика поэтому впереди планеты всей, а Средняя Азия безнадежно отстает. Время заставило на многое взглянуть по-другому. Как видно из рисунка, сегодня в экономическом соревновании выигрывают не экономически либеральные и демократические режимы, а Туркменистан, Узбекистан, Азербайджан, Казахстан, Беларусь.



В Узбекистане ВВП в 2012 г. составил более 200% от уровня допереходного 1989 г. – это лучший показатель в бывшем СССР (за исключением Туркменистана) и Восточной Европе. Это даже больше, чем рост ВВП в странах-передовиках капстроительства – Венгрии, Польше, Словакии, Словении, Чехии. По этому показателю Узбекистан уступает лишь еще двум азиатским переходным экономикам – Китаю и Вьетнаму.


Экономические успехи Узбекистана совсем не укладываются в традиционную мудрость вашингтонского и даже поствашингтонского консенсуса, в соответствии с которой чем больше экономическая либерализация и открытость экономики, тем лучше рост. Узбекистан – одна из трех стран СНГ (наряду с Туркменистаном и Беларусью), в которых на предприятиях госсектора все еще создается более половины ВВП. Импортные пошлины на некоторые пищевые продукты, машины и оборудование очень высоки (вместе с налогами иногда поднимают цену на 100–150%), официальный курс валюты на 30% с лишним выше рыночного, а распределение иностранной валюты централизовано; доля доходов госбюджета в ВВП высока (40% против порядка 30% в Казахстане, Кыргызстане, Таджикистане), существует план по обязательным госзаготовкам хлопка.

Если проблема с инфляцией и есть, то она состоит не в том, что темп роста цен высок, а в том, что власти могут поддаться давлению международных финансовых институтов и действительно решить, что главная задача – борьба с инфляцией. В прошлом такое случалось в 2004 г. и в 2010 году, когда чрезмерное рвение в борьбе с инфляцией оборачивалось подавлением роста

В России, например, в 1998 г., дожали инфляцию до 6% (июль 1998 г. к июлю 1997 г.), и производство упало (на 5% в 1998 г., причем именно до девальвации в августе). Или совсем недавно в России – додавили инфляцию до 6–7% в 2011–13 гг., так и темпы роста упали до 2–4%. Но, похоже, в Узбекистане, слава богу, не столь нетерпимы к умеренной инфляции, как в России.

Экспортеры в Узбекистане обязаны продавать 50% валютной выручки по официальному курсу, который на 30% и более ниже уличного курса. Но платежный баланс сводится с профицитом, валютные резервы с 2004 г. до 2012 г. выросли с 5 до 15 месяцев импорта.

Но самое главное и удивительное – способность Узбекистана за всего лишь 20 лет в корне поменять структуру экономики, избавиться от монокультурной зависимости от хлопка, добиться продовольственной и энергетической самообеспеченности и диверсифицировать экономику в сторону промышленности, машиностроения и химии.

Узбекистан преуспел за последние два с лишним десятилетия переходного периода, хотя его достижения для многих ортодоксальных экономистов остаются загадкой, портящей настроение.

Узбекистан сегодня идет по пути Японии, Кореи, Тайваня, Сингапура, Гонконга и становится вровень с Китаем и Вьетнамом – сильный качественный рост, основанный на экспорте готовых изделий и диверсификации экономики – немногим странам удается такое.

Узбекистан, как отвечают многие обозреватели, сознательно заимствовал многие черты корейской экономической модели. Действительно, Узбекистан, как и Корея ранее, использует такие инструменты промышленной политики, как импортные пошлины, налоговая поддержка экспортеров, заниженный валютный курс. Но не одна Корея использовала эти инструменты, и на Корею Узбекистан похож мало. Отраслевая структура экономики формировалась в стране после достижения независимости отнюдь не корейскими, а зачастую прямолинейными советскими методами.


  1. Во-первых, правительство через фактически обязательный госзаказ стало сокращать производство хлопка, увеличивая площади под зерновыми, овощами и картофелем.

  2. Во-вторых, Узбекистан за годы независимости достиг энергетической самообеспеченности и превратился из нетто-импортера в нетто-экспортера топлива.

  3. В-третьих, Узбекистан поддерживал свою промышленность и оказался единственной страной постсоветского пространства, в которой выросли доля промышленности в ВВП.Была создана практически с нуля конкурентоспособная автомобильная промышленность, которая стала одним из моторов национального роста.

В странах Восточной Азии – Японии, Южной Корее, Тайване, Китае, многих странах АСЕАН
протекционизм оказывался очень результативным – под защитой протекционистских барьеров возникали не
индустриальные динозавры и мастодонты, а эффективные и конкурентоспособные предприятия. В чем же
секрет, почему одни и те же протекционистские меры вели к диаметрально противоположным результатам?
Таможенная или прочая защита отечественных производителей обязательно должна дополняться поощрением экспорта, тогда это и называется экспортно ориентированной промышленной политикой. А без поощрения экспорта протекционизм ведет только к импортзамещению. На первом этапе это нормально – вновь созданные производства начинают конкурировать с импортом прежде всего на национальном рынке, но с определенного момента, если не экспортировать продукцию, начинается загнивание.


Экспортная ориентация – это политика, тоже призванная создать новые отрасли, возможно и с нуля, но которые непременно должны стать конкурентоспособными не только на национальном, но и на мировом рынке. Если эти отрасли не смогут экспортировать продукцию после n лет поддержки, то эта поддержка прекращается.
Такая политика проводилась сначала в Японии, затем в Южной Корее, на Тайване, в Гонконге и Сингапуре, позже – в странах ЮВА и в Китае и привела к впечатляющим результатам.

...экспортировать стремятся все – даже в ущерб продажам на внутреннем рынке.
--------------------------------------------------------------------------------------
ПРИМЕЧАНИЕ:
Очень некорректное сравнение и вывод из него:
Можно и без экспортной ориентации создать конкурентоспособное производство, работающее на внутренний рынок - если "после n лет поддержки" - прекратить протекционистскую защиту на эту продукцию!
--------------------------------------------------------------------------------------

...с 1998 г. в Узбекистане были отменены все экспортные пошлины, а с 2004 г. для предприятий-экспортеров всех форм собственности установлен порядок уплаты налога на прибыль, имущество и единого налогового платежа в зависимости от доли экспорта товаров собственного производства за свободно конвертируемую валюту в общем объеме реализации. При доле экспорта от 15 до 30% установленные ставки налогов снижаются на 30%, а при доле экспорта от 30% и более установленные ставки налогов снижаются на 50%.

Указанные льготы не распространяются на торгово-посреднические предприятия, а также на производственные предприятия, экспортирующие за свободно конвертируемую валюту сырьевые товары – хлопковое волокно, хлопчатобумажную пряжу, нефть, нефтепродукты, газовый конденсат, природный газ, электроэнергию, драгоценные, цветные и черные металлы.



Зарплата и производительность труда
yury_st
"Зарплата и производительность труда",
Дёгтев А. С. (Центр Сулакшина)



"Китай продемонстрировал способность развиваться в условиях опережающего роста зарплаты по сравнению с производительностью труда. Например, в 1985–1995 годы зарплата выросла в 4,76 раза, а производительность труда — в 4,22 раза. Китай в этом не одинок. Опережающими темпами росла зарплата и во время индустриального рывка 30-х годов в СССР. В периоды развития зарплата обгоняла производительность труда в нашей стране. Как только, производительность начинала резко опережать рост оплаты труда, напротив, происходили революции. Так было и перед 1917 годом, и в конце 1980-х.

Анализ показывает, что в истории (1950—2006 гг.) ряда стран (Нидерланды, Бельгия, Италия, Германия, Англия, Франция, США) периоды опережающего роста производительности труда также чередовались с периодами опережения роста зарплаты. Из этого становится очевидно, что никакого абсолютного для всех случаев и времен «экономического закона» превышения роста производительности труда по отношению к заработной плате не существует."


Пример Китая
yury_st
Попов В.В., " В поисках новых источников роста. Догоняют ли развивающиеся страны развитые?"

"Все больше экономистов и политиков в разных странах Юга признают, что не только рынок, но и правительство должно внести свой вклад в экономический успех, в частности путем проведения экспортноориентированной промышленной политики, то есть создания налоговых, кредитных, таможенных и прочих преференций для передовых отраслей и предприятий, нацеленных на внешние рынки. Эта дирижистская модель рыночной экономики — отнюдь не плановое хозяйство советского образца, но она имеет мало общего и с повсеместной рыночной либерализацией, предлагаемой сторонниками Вашингтонского и даже пост-Вашингтонского консенсуса.

Торговый протекционизм, промышленная политика, занижение валютного курса через ускоренное накопление валютных резервов (вариант промышленной политики), контроль над международным движением капитала (не только кратко-, но и долгосрочного, в том числе прямых иностранных инвестиций) — все эти меры, до сих пор рассматривающиеся как «нетрадиционные», могут стать респектабельными и легитимными инструментами экономической политики. За такой «реабилитацией» могут последовать пересмотр режима защиты прав на интеллектуальную собственность и передачи технологий, принятие новых правил международной миграции, торговли топливом и ресурсами и регулирования выбросов загрязняющих веществ (пересмотр Киотского протокола), реформа международной валютно-финансовой системы (Montes, Popov, 2011)."
__________________________________________________
Попов В.В., "Провокационные мысли".

"Почему же капитал течет «в гору» [От бедных стран - к богатым)]? Главным образом потому, что развивающиеся страны проводят сознательную политику накопления валютных резервов сверх необходимых для международных расчетов потребностей. Если бы, скажем, Китай отказался от накопления резервов, то курс юаня бы повысился, импорт в Китай возрос бы до такой степени, что актив по движению капитала покрывался бы дефицитом по балансу текущих операций. Почему Китай этого не делает? Почему он отказывается от простого способа увеличить потребление и/или инвестиции за счет расширения импорта? Ответ состоит в том, что накопление резервов – это фактически политика стимулирования инвестиций и экспорториентированного роста.

В условиях политической турбулентности, когда институты плохие, коррупция высокая, какой может быть формула роста? Наладить институты – надо 100 лет. И коррупцию быстро не искоренишь, лишь одну меру можно провести относительно легко - начать накапливать резервы, как Китай. Мировой опыт говорит, что это дает эффект (см. работу В. Полтеровича и В. Попова «Накопление резервов и долгосрочный экономический рост»)."

Подушевой ВВП по ППС в Российской империи, СССР и России
yury_st
Попов В.В., " В поисках новых источников роста. Догоняют ли развивающиеся страны развитые?"

"Россия постоянно отставала от Запада — ни реформы Петра I начала XVIII в., ни отмена крепостного права в 1861 г., ни реформы С. Ю. Витте и П. А. Столыпина в начале XX в. не изменили тенденцию к отставанию. Лишь в 1930—1960-е годы Россия (СССР) впервые в истории стала догонять Запад. Причем до 1960-х годов это фактически удалось только двум незападным странам — СССР и Японии."


Самоедство в СССР
yury_st
Ханин Г.И., д.э.н., профессор Новосибирского государственного технического университета,
"О книге А.П. Паршева "Почему Россия не Америка"


"В конце 50-х годов в СССР выпускалось свыше 12 миллионов (!) железных кроватей весом 35-37 килограммов каждая. В то же время в ряде стран вес железных кроватей составлял 20-25 килограмм и они были прочнее. Металлическая посуда в ряде стран выпускалась из стали толщиной 0,3 миллиметра, а в СССР из стали толщиной - 0,5-0,7 миллиметра. В результате перерасходовалось более 20 тысяч тонн металла в год. Только по двум этим изделиям можно было сэкономить более 100 тысяч тонн металла, что позволяло выпустить дополнительно 1,5 миллиона стиральных машин, в три раза больше, чем фактически выпускалось в конце 50-х годов. Объясняя причину перерасхода металла по посуде, министр торговли РФСР Д.Павлов отмечал, что она заключается в том, что план по выпуску посуды устанавливался по весу, что делало выгодным выпускать более тяжелую посуду, а металлургам, добавлю, выпускать более толстый металл.

Приведу теперь более масштабный пример. Средний вес металлорежущих станков, выпускавшихся в СССР в 60-е годы, составлял 3200 килограмм, в то время как в США - примерно -1200, во Франции-1700, а в Японии всего - 887 в первой половине 1967 года. Произведенный анализ показал, что главная причина состояла в нерациональной структуре советского выпуска металлорежущих станков, не соответствующего структуре выпускаемых деталей."

Альтернатива Вашингтонскому консенсусу
yury_st
Попов В.В., "Стратегии экономического роста"

Национальные стратегии развития, разработанные ООН, — это, по сути, альтернатива Вашингтонскому консенсусу. Вместо либерализации, подавления инфляции, сокращения размеров правительства и госсектора (приватизации), устранения барьеров на пути международных потоков товаров и капитала эти стратегии рекомендуют:

  • макроэкономическую политику, нацеленную на экономический рост, а не на подавление инфляции любой ценой;

  • увеличение госрасходов для предоставления общественных благ и компенсации многочисленных «провалов рынка» в развивающихся странах;

  • активную промышленную политику для экспортно ориентированного развития, включая занижение валютного курса;

  • укрепление госсектора, который в условиях невозможности обеспечить исполнение контрактов часто оказывается более эффективным способом исправления рыночных дефектов, чем административное, налоговое и дотационное регулирование, особенно в странах, богатых природными ресурсами;

  • сильную роль государства в кредитно-финансовом секторе вплоть до его национализации для обеспечения широкого доступа фирм и граждан к финансовым услугам и кредитования приоритетных отраслей, развитие которых сулит общественные выгоды, превышающие выгоды частных инвесторов (экстерналии);

  • специальные социальные меры, гарантирующие, что плоды экономического роста не достаются немногим, но равномерно распределяются среди всего населения.


Эта экономическая программа в своих общих чертах отнюдь не нова, фактически эта социал-демократическая программа, известная по крайней мере с XIX века. Однако дьявол, как говорится, в деталях. Как проводить финансовую и кредитную экспансию для стимулирования роста, чтобы не вызвать высокую инфляцию? Какие именно отрасли надо поддерживать в рамках промышленной политики и какими методами? Когда создавать госпредприятия или национализировать частные, а когда приватизировать? Когда оправдана протекционистская защита внутреннего рынка? Как регулировать международные потоки капитала? Какой валютный курс и какие валютные резервы надо поддерживать?

В национальных стратегиях развития обобщается опыт развивающихся стран последних десятилетий — и позитивный, и негативный. Оказывается, что успехи развития были практически всегда связаны с  неортодоксальным подходом, а  либеральная модель открытой экономики практически нигде не привела к сокращению разрыва в уровнях хозяйственного развития с Западом. Однако воспроизвести успех совсем не просто. Хотя успех догоняющего развития всегда был связан с активным участием государства, обратное утверждение неверно: усиление роли государства не всегда приводило к ускоренному росту. Больше того, в мире слишком много примеров впечатляющих провалов этатистской модели развития — от краха плановой экономики в СССР и Восточной Европе до долгового кризиса начала 80-х в Латинской Америке, означавшего банкротство модели импортозамещения на основе привлечения иностранного капитала.


После краха СССР китайская, точнее восточноазиатская, модель развития завоевывает все больше сторонников в развивающихся странах — от Бразилии до Фиджи. Все больше экономистов и политиков в самых разных странах Юга признают, что не только рынок, но и правительство должно внести свой вклад в экономический успех, в частности, путем проведения экспортно ориентированной промышленной политики, то есть создания налоговых, кредитных, таможенных и прочих преференций передовым отраслям и предприятиям, нацеленным на внешние рынки. Это прямо противоположно неолиберальным рецептам и объективно противоречит интересам Запада. Если все «экономические чудеса» в мире случились не благодаря советам международных финансовых институтов по либерализации экономики, а вопреки им, как в Восточной Азии в целом и в Китае в частности, то значит, Запад объективно проводил и проводит политику, направленную на торможение экономического роста Юга? И если все развивающиеся страны завтра выстроят свою экономическую стратегию «à la китайская модель», что же станет с неолиберализмом? Ну и наконец, если все развивающиеся страны начнут расти по 10 % в год, как Китай, и в конце концов догонят Запад, как будет выглядеть новый мир?

Опыт Китая
yury_st
В.В.Попов, "Стратегии экономического развития"

В 1992 г., еще при жизни Дэн Сяопина, Китай провозгласил политику «шичан хуан цзишу», буквально: «технология в обмен на рынок», то есть уступка части национального рынка транснациональным компаниям в обмен на получение от них передовой технологии при создании сов местных предприятий. Со стороны, особенно с нашей, российской стороны, эта китайская политика кажется исключительно успешной: с начала 90-х годов начался массированный приток иностранных прямых инвестиций в Китай, накопленный объем этих инвестиций достиг 500 млрд долл., ежегодный приток в последние годы держится на уровне 50 млрд долл.

Иностранные фирмы вынуждены передавать технологию своим китайским партнерам. Быстрый рост национальных производителей в высокотехнологичных секторах объясняется в немалой степени поддержкой правительства, которое целенаправленно настаивало, чтобы приходящие в Китай иностранные компании делились технологией. В начале 90-х годов на китайском рынке телефонных станций доминировали западные компании — Lucent, Alcatel и Siemens. Теперь их продают три китайские компании, которых даже не существовало в 1985 г., — Huawei, производящая также мобильные телефоны, Datang и ZTE. Доля Huawei на этом рынке выросла к 2000 г. в 2 раза и достигла 35 %. Capitel Group, другой китайский производитель мобильных телефонов, например, имеет соглашение о производственном сотрудничестве с финской Nokia China, но одновременно с ней и конкурирует за долю рынка.

На таких же принципах были построены контракты с производителями генераторов для гидростанции в Трех ущельях, да и контракты с нами на поставку вооружений, в частности «сушек», составлены аналогичным образом — в 1996 г. Китай приобрел лицензию на производство этих истребителей, правда, без права экспорта; в 1999 г. Китай заключил контракт на поставку 50 истребителей СУ-30МК — тоже с правом производства этих истребителей по российской лицензии. В 2000 г. сборка первых истребителей начала осуществляться на заводе в Шэньяне (провинция Яяонин), который был построен по российскому проекту. В 2001 г. российская корпорация «Аэрокосмическое оборудование» открыла в  Китае свое представительство, первоочередной задачей которого является техническое содействие в освоении лицензии и переходе на китайские комплектующие.

Очень часто ТНК после покупки китайских предприятий увольняют научно-исследовательский персонал, как это сделал «Фольксваген» после приобретения «Шанхай авто» и «Чанчунь авто». По словам Лю, корейское правительство с самого начала придерживалось четкой политики: технология может быть куплена за границей только один раз, а госфинансирование распределяется в пропорции 1/5 на импорт технологии и 4/5 — на приспособление к местным условиям и собственные НИОКР. В Китае такая пропорция сегодня 1 : 0,08.

ПРИМЕЧАНИЕ:

НО Чтобы быть привлекательными для инвесторов, Россия должна создать свой высокоемкий внутренний рынок!

Это лишний раз доказывает, что для России есть только один выход из кризиса и единственная возможность для роста экономики: РОСТ ПОКУПАТЕЛЬСКОГО СПРОСА.

Протекционизм или свободная торговля?
yury_st
Попов В.В. ," Стратегии экономического развития"

Собственно говоря, феномен «экономического чуда» — быстрого роста в течение двух десятилетий и больше — в послевоенный период практически всегда был связан с повышением доли инвестиций и экспорта в ВВП и практически никогда — с низким уровнем таможенной защиты. Вопреки, казалось бы, здравому смыслу именно протекционистские страны увеличивали быстрее всех долю экспорта в ВВП и становились «драконами» и «тиграми», тогда как страны, практиковавшие свободную торговлю, так и не удивили мир ни быстрым увеличением экспорта, ни высокими темпами роста.

В современной литературе очень часто происходит смешение двух понятий внешнеторговой «открытости» — «открытость» как высокая доля экспорта и внешней торговли в ВВП и «открытость» как либеральная внешнеторговая политика. Ф. Родригес и Д. Родрик представили множество доказательств того, что вторая «открытость» совсем не обязательно ведет к первой [Rodriguez, Rodrik, 1999].

История Китая дает, пожалуй, самый яркий пример того, что открытость не гарантирует быстрый рост. Проиграв «опиумные» войны в 40 – 50-х годах XIX столетия, Китай вынужден был подписать кабальные договоры, открывшие китайские порты для иностранной торговли, предоставившие иностранцам экстерриториальные права и зафиксировавшие таможенные пошлины на 5%-ном уровне. Вот уж когда наступила полная глобализация и свобода торговли. Даже опиум, который англичане производили в Индии, в Китае стал продаваться без ограничений по требованию англичан, не имевших других конкурентоспособных товаров для оплаты чая, импортируемого из Китая.

С тех пор 100 лет Китай вкушал плоды политики экономической либерализации и открытости — китайские таможенные тарифы были одними из самых низких в мире: 4 % в 1913 г. и 8,5 % в 1925 г. против порядка 30 % в США в эти же годы, а отношение экспорта в ВВП по паритету покупательной способности повысилось только с 0,7 % в 1870 г. до 1,9 % в 1950 г. Физический объем экспорта в 1867 – 1936 гг. вырос лишь в 4 раза, то есть даже меньше, чем за четвертьвековой период изоляции накануне реформ (в 1950 – 1978 гг. физический объем экспорта вырос в 6 раз). Когда в 1949 г. коммунисты пришли к власти, китайский подушевой ВВП был точно таким же, как и в 1850 г. [Maddison, 1995; Maddison, 1998].

А после начала экономических реформ в 1978 г. в Китае именно экспорт стал мотором экономического роста; доля экспорта в ВВП выросла быстрее, чем где-либо в мире, — с 5 % в 1978 г. до более 35 % сегодня, если оценивать ВВП по официальному курсу, и с 1 % до 7 – 8 %, если считать ВВП по паритету покупательной способности. Однако пореформенный Китай отнюдь не придерживался свободы торговли: еще и в начале 90-х годов импортные пошлины в Китае были чуть ли не самыми высокими в мире — 40 % от стоимости импорта.

Схожие примеры можно привести и из истории других стран. Послевоенные Япония, Корея, Тайвань добились быстрого роста не через таможенное разоружение, а через протекционизм.

В XIX веке многие страны, которые теперь называются развитыми, проводили протекционистскую политику, в том числе и США, чтобы защититься от разрушительной конкуренции британских товаров. (Сама Англия либерализовала торговлю только к середине XIX века, когда ее технологическое первенство стало неоспоримым (отмена «хлебных пошлин» Р. Пилем.) Данных за XIX век немного, но те, которые есть, однозначно свидетельствуют, что успешнее развивались именно протекционистские страны. Положительная зависимость между протекционизмом и ростом сохраняется, если ввести в качестве контрольных переменных исходный уровень ВВП на душу населения и показатель качества институтов из базы данных POLITY [Irwin, 2002].

Но именно для бедных стран определенная степень протекционизма, вероятно, оправдана. Статистический анализ показывает, что зависимость между протекционизмом и экономическим ростом, похоже, имеет пороговый характер. Для развитых стран протекционизм ведет к снижению темпов роста, а для развивающихся может оказаться полезным инструментом стимулирования роста [Полтерович, Попов, 2006а; 2006б]. Еще большее значение имеет «протекционизм валютного курса» — его занижение через накопление валютных резервов.

Накопление резервов («протекционизм валютного курса» — exchange rate protectionism) и таможенный протекционизм оказываются, таким образом, взаимозаменяемыми в том, что касается воздействия на экономический рост.

Чтобы быть абсолютно точным, надо сказать, что занижение курса через накопление резервов дает тот же эффект, что и импортные пошлины, если только эти пошлины вводятся на все торгуемые продукты в одинаковом размере, а доходы от сбора этих пошлин раздаются в виде одинаковых субсидий всем экспортерам.

Причина того, что «протекционизм валютного курса» был более эффективен для стимулирования роста, чем таможенный протекционизм, в странах со средним уровнем дохода, состоит, видимо, в том, что занижение курса через накопление резервов является неселективной политикой. Напротив, процесс установления импортных пошлин подвержен сильному давлению со стороны лобистских групп, этот процесс может быть легко «приватизирован» в странах с низким уровнем ВВП, сильно страдающих от коррупции, так что выгоды от протекционистской политики достанутся не столько самым перспективным отраслям, сколько секторам с сильнейшим лоббистским потенциалом.

Два типа промышленной политики — импортозамещение и поощрение экспорта
yury_st
В.В.Попов, "Стратегии экономического развития"


"Есть два типа промышленной политики — импортозамещение и поощрение экспорта.
Грубо говоря, в рамках первого варианта приоритет отдается слабым и неконкурентоспособным отраслям, тогда как в рамках второго варианта стимулируются, напротив, сильные и конкурентоспособные отрасли.
При импортозамещении госсубсидии идут в отрасли, которые не только не экспортируют свою продукцию, но и не могут конкурировать с импортом на внутреннем рынке.
При экспортной ориентации, напротив, поддержка оказывается отраслям и предприятиям, которые уже прорвались на внешний рынок или у которых есть хорошие шансы увеличить экспорт.

Определения, используемые в  литературе, к  сожалению, разноречивы. Скажем, протекционистская защита внутреннего рынка обычно считается импортозамещением. Поэтому часто утверждается, что страны Восточной Азии — Япония и «тигры» (Корея, Тайвань, Сингапур, Гонконг) в 50-е годы, когда они создавали свой промышленный потенциал чуть ли не с нуля, защищая внутренний рынок высокими таможенными барьерами, придерживались импортозамещающей стратегии, а с 60-х годов, когда эти страны сделали упор на поощрение экспорта, переориентировались на экспортно ориентированный рост. Почему же импортозамещение 50-х годов. в Азии стало основой их последующего быстрого экспортноориентированного роста, а в Латинской Америке, Африке, Индии и СССР схожая политика закрытости при первоначальной индустриализации не привела к последующему прорыву на мировые рынки?
Можно поддерживать отрасли уже экспортирующие или с перспективой на экспорт, то есть самые конкурентоспособные или ориентированные на то, чтобы стать таковыми (если не становятся и не начинают экспортировать, поддержка прекращается). А можно защитить внутренний рынок от иностранной конкуренции (скажем, высокими таможенными пошлинами) и при этом довольствоваться тем, что он снабжается отечественными производителями, не экспортирующими свою продукцию (импортозамещение). И в том и в другом случае можно использовать протекционистскую защиту внутреннего рынка; разница в том, что одна эта защита — без стимулирования экспорта — ведет только к сохранению неэффективных производств, а такая же защита со стимулированием экспорта ведет не только к сохранению неэффективных производств, но и к их превращению в эффективные.

Другая стратегия [экспортной ориентации], которая тоже начинается с  импортозамещения и протекционистской защиты отечественного рынка, с необходимостью предполагает создание на определенном этапе государством стимулов к перемещению ресурсов в конкурентоспособные и уже преуспевающие в экспорте отрасли, подталкивающая структурную перестройку в том направлении, в котором она уже идет, неумолимо увлекаемая силами мировой рыночной конкуренции. Эта стратегия проводилась сначала в Японии, затем в Южной Корее, на Тайване, в Гонконге и Сингапуре, позже — в странах ЮВА и Китае и привела к впечатляющим результатам.

При  более детальном рассмотрении можно выделить три этапа промышленной стратегии в ее наиболее успешном восточноазиатском варианте.
На первом этапе (импортозамещение) создания прежде отсутствующей отрасли слабый национальный производитель защищается от иностранной конкуренции. Как говорят, однако, протекционистские меры, скажем, таможенные пошлины, легко ввести, но сложно отменить.
Успех стран Восточной Азии, по мнению многих наблюдателей, был связан как раз с тем, что они не задержались на первом этапе протекционистской защиты, но смогли быстро перейти ко второму этапу — всемерному поощрению экспорта при одновременном снижении таможенных барьеров. На этом втором этапе поддержка предоставляется уже не всем отечественным производителям новых отраслей, но только тем, которые прорываются на внешние рынки. Те производители, которые не смогли создать базу для экспортной экспансии за время первого этапа, обречены на банкротство.
Наконец, третий этап — отказ от поддержки даже экспортно ориентированных предприятий и отраслей и фактически отказ от активной промышленной политики: когда отрасль завоевывает позиции на внешнем рынке, ее дальнейшая поддержка считается нецелесообразной.

Способов поддержки экспорта много, но главным инструментом является занижение валютного курса через накопление валютных резервов центробанком: когда последний закупает валюту в размерах, превышающих предложение участников рынка, то есть создает избыточный спрос на валюту, курс национальной денежной единицы понижается. Искусственная заниженность курса создает преимущества для всех производителей торгуемых товаров за счет производителей неторгуемых товаров, что позволяет стимулировать экспорт, производство и  сбережения через ограничение импорта и потребления. Такого же эффекта можно в принципе добиться, манипулируя налогами, скажем, через введение импортных пошлин и экспортных субсидий. Однако занижение курса через накопление резервов — неселективный инструмент промышленной политики, имеющий очевидные преимущества перед селективными (дифференцированные по отраслям и предприятиям налоги и субсидии) в условиях высокой коррупции.

Заниженный курс имели Япония, Корея, Тайвань и  Сингапур несколько десятилетий назад, когда они еще были «бедными» и догоняли развитые страны; заниженным курсом пользуются в последние десятилетия государства Юго-Восточной Азии, поддерживая его на уровне 20 – 40 % от паритета покупательной силы, то есть на таком уровне, что их цены при пересчете в доллары оказываются в 2,5 – 5 раз ниже американских. Китай упорно отказывается ревальвировать курс, несмотря на нажим США, хотя его цены составляют всего 20 – 25 % от американских, и продолжает накопление валютных резервов.

Теперь таможенные пошлины уже менее важны, чем защита с помощью занижения валютного курса (так называемый протекционизм валютного курса, практикуемый Китаем и другими странами, быстро накапливающими валютные резервы), с помощью контроля над ценами, субсидий, налоговых скидок и преференциальных кредитов отдельным отраслям и предприятиям.

Меры протекционистской защиты отечественного производства:

Как свидетельствуют некоторые работы [Полтерович, Попов, 2006а; 2006б], существует критический уровень институциональных способностей государства, который делает возможным применение селективных методов промышленной политики, таких как прямые субсидии, налоговые стимулы, кредиты Банка развития по преференциальным ставкам, госзакупки, частно-государственные партнерства, экспортные и импортные пошлины. Неселективные же методы промышленной политики, такие как занижение валютного курса через накопление валютных резервов, занижение внутренних цен на топливо и энергию (то есть автоматическое распределение ресурсной ренты потребителям энергии, а не производителям), государственные инвестиции в  отрасли инфраструктуры - работают как при плохих институтах, так и при хороших.

Таким образом, на одном полюсе — поддержка конкретных отраслей или даже фирм. На другом — универсальные меры, такие как политика валютного курса, помощь в создании инфраструктуры и универсальных банков реконструкции и развития, налоговая политика стимулирования инноваций, поощрение освоения новых технологий путем создания льготных условий их  импорта и  регулирования иностранных инвестиций.

Селективные меры требуют большей информированности и гораздо более рискованы. Кроме того, они в большей степени, чем многие из универсальных мер, стимулируют присвоение ренты. Чем выше степень неопределенности и ниже качество бюрократии, тем менее эффективна селективная политика.

...таможенные тарифы «не работали» в странах с плохими институтами, а занижение валютного курса «работало», то есть стимулировало рост. В частности, повышение тарифов способствовало экономическому росту в странах с относительно низким душевым ВВП и невысоким уровнем коррупции (экономики, в которых ВВП на душу населения составлял в 1975 г. менее 50 % от аналогичного показателя США, а уровень остаточной коррупции — менее 10; последнее значение примерно соответствует середине списка стран — к их числу относились, например, Египет и Венгрия). Развитые страны не нуждались в увеличении тарифов, не приносило оно выгод и сильно коррумпированным экономикам.

Для стран, богатых ресурсами и экспортирующих сырье, хорошие институты оказываются особенно важными.


ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Я не согласен с автором в том, что "эта защита — без стимулирования экспорта — ведет только к сохранению неэффективных производств". И без экспортной ориентации можно создавать высокоэффективные производства, и стимулом для этого будет внутренняя конкуренция с импортом, таможенную защиту от которого надо постоянно уменьшать.

2. Стратегия экспортной ориентации проводилась ПОСЛЕ проведения политики импортозамещения. То есть, России об этом думать пока ПРЕЖДЕВРЕМЕННО.

3. Страны Юго-Восточной Азии (кроме Китая, но и там покупательский спрос основной части внутреннего рынка слишком мал) имеют достаточно малый внутренний рынок, чтобы на него можно было ориентировать их промышленную политику. В отличие от рынка России.

Влияние иностранных инвестиций на рост экономики в развивающихся странах
yury_st
Попов В.В., "Стратегии экономического развития".

Кажется, что быстрорастущие экономики должны привлекать капитал со всего мира, так что их баланс по текущим операциям будет отрицательным, а дефицит будет покрываться импортом капитала.
Иначе говоря, логично ожидать, что быстрорастущие страны, в которых отдача от инвестиций высока, будут чистыми заемщиками, то есть будут постоянно иметь дефицит по балансу текущих операций.

На самом деле в мире практически нет стран, которые бы имели низкий уровень сбережений и высокие инвестиции. Более того, быстрорастущие экономики, как правило, имеют профицит, а не дефицит платежного баланса. Такое соотношение может показаться противоинтуитивным, но данные свидетельствуют именно об этом.

Иначе говоря, все страны «экономического чуда» полагались именно на внутренние сбережения, а не на привлечение займов из-за границы.

С этим парадоксом связан и вопрос о помощи развитию: если международное финансирование дефицитов платежного баланса не ведет к быстрому экономическому росту, надо ли предоставлять помощь развивающимся странам?

Приток [иностранной] помощи может иметь отрицательные последствия. Самый широкопризнаваемый отрицательный эффект состоит в том, что помощь, как и любой приток капитала, ведет к завышению валютного курса, что может создать стимулы для сектора неторгуемых товаров в ущерб сектору торгуемых товаров, если внутренние относительные цены изменятся соответствующим образом в ответ на изменение курса. Эти сдвиги могут быть особенно резкими там, где уже прошла всеобъемлющая либерализация внешней торговли, включающая отмену количественных ограничений на импорт. Иностранная помощь может вызвать и повышение инфляции, если она тратится не на импорт, а на увеличение госрасходов на неторгуемые товары или на закупку таких товаров и услуг, производство которых не может быть быстро увеличено в ответ на расширение спроса. Более глубокая крити-ка помощи связана с ее потенциально отрицательным воздействием на внутренние сбережения из-за возможного замещения внутренних сбережений внешними (помощью). Хотя, если полного вытеснения внутренних сбережений помощью не происходит, помощь должна привести к общему увеличению ресурсов для инвестирования.

Однако если развивающиеся страны смогут избежать этой ловушки и использовать помощь для государственных производительных инвестиций, которые способствуют росту в настоящем и будущем, ее макроэкономические последствия будут положительными [Reddy, Minoiu, 2006; Gosh, 2007].

Большинство людей, естественно, ожидают, что увеличение помощи приведет к  увеличению расходов. Но  многие не понимают, что это только половина дела — помощь только тогда приносит пользу странам-получателям, когда она должным образом поглощается.

Как бы то ни было, общий размер помощи развитию не настолько велик, чтобы считать помощь ключевым фактором роста.

Представляется, что затраты на исследование эффективности помощи развитию непропорционально высоки в сравнении с исследованиями других аспектов мирохозяйственных связей развивающихся стран, таких как барьеры на пути экспорта из стран Юга, в том числе и экспорта сельскохозяйственных товаров (субсидии фермерам в странах Запада); использование торгового протекционизма и протекционизма валютного курса (его занижение) для стимулирования экономического роста в развивающихся странах; режим передачи технологии из стран Севера странам Юга и режим защиты прав на интеллектуальную собственность; устранение преград для эмиграции неквалифицированных специалистов на Запад и предотвращение «утечки мозгов» из развивающихся стран; контроль за движением капитала и прямых иностранных инвестиций; справедливое распределение бремени на борьбу с загрязнением среды и глобальным потеплением и т. д. Реформы в каждой из этих сфер мирохозяйственных связей могли бы принести больший эффект для ускорения роста развивающихся стран, чем вся помощь развитию вместе взятая.

Таким образом, ни помощь развитию, ни — в более широком смысле — приток капитала из-за рубежа не гарантируют, что произойдет ускорение темпов экономического роста.

При полной свободе международного движения капитала страны не могут более контролировать приток и отток капитала, а его движение в обоих направлениях может иметь серьезные нежелательные последствия. Финансовая либерализация и мобильность капитальных потоков создали поэтому проблему, аналогичную старой «голландской болезни», при которой приток капитала вызывает повышение реального валютного курса, что, в свою очередь, ведет к изменениям в реальном секторе — и всему этому процессу имманентно присуща нестабильность во времени.

Традиционные количественные ограничения на движение капитала (административные ограничения и контроль) продолжают широко использоваться развивающимися странами, включая ключевые страны, такие как Индия и Китай, несмотря на постепенную либерализацию их балансов движения капитала… Большинство экономистов предпочитают регулирование притока капитала, а не оттока…

Требуются специальные ограничения и предписания, включая четкие правила для задолженности госсектора, прямой механизм контроля над иностранными займами и правила для государственного сектора о минимальных сроках займов и максимальном превышении процентных ставок (над рыночными). Эти правила должны применяться не только к центральному правительству, но и к правительственным агентствам и к региональным властям [Spiegel, 2007].

Прежняя традиционная мудрость о том, что движение капитала через национальные границы должно быть как можно более свободным, как и международная торговля, похоже, отходит в прошлое. Все больше исследований свидетельствуют, что прямой связи между свободным движением краткосрочного капитала и экономическим ростом нет.

Если до азиатского кризиса 1997 г. регулирование займов частного сектора, особенно займов за рубежом, считалось неприличным нелиберальным вмешательством в действие рыночных механизмов, то по-сле этого кризиса меры по контролю над движением краткосрочного капитала приобрели респектабельность, а идея «двойной либерализации» (twin liberalizations) — национальной кредитно-финансовой системы и платежного баланса по капитальным операциям, напротив, утратила свою привлекательность и даже стала рассматриваться как рецепт подрыва национальной валюты.


________________________________________________

Александра Божечкова, Г. Горюнов, и др., "Ограничения на движение капитала: мировой опыт и уроки для России"

Однако чрезмерный приток ПИИ несет в себе риски, связанные с избыточным укреплением национальной валюты страны-реципиента и, как следствие, с потерей ее конкурентоспособности, с ускорением инфляционных процессов, обусловленных попытками органов денежно-кредитного регулирования проводить валютные интервенции. Помимо этого приток иностранного капитала в ряд стратегически важных отраслей будет способствовать передаче контроля за предприятиями нерезидентам, что может оказаться неприемлемым по политическим причинам [Garcia, Valpassos, 1998].

Наиболее активно практика введения ограничений на приток прямых иностранных инвестиций по перечисленным выше мотивам используется в Китае и Индии. Несмотря на то что в этих странах процесс либерализации финансового счета, запущенный в начале 1980-х годов, был направлен в первую очередь на привлечение прямых иностранных инвестиций, существенные ограничительные меры в виде установления лимитов на ПИИ в ряд секторов экономики использовались и на протяжении 2000-х годов [Jadhav, 2005; Guonan, McCauley, 2007; Hutchison et al., 2010].

О курсе рубля и политике ЦБ РФ
yury_st
Попов В.В., "Стратегии экономического развития"

"Аргументом в пользу поддержания более низкого курса обычно являются ссылки на стимулирование экспортного сектора. Считается, что его нужно стимулировать не только по чисто внешнеторговым соображениям, но и потому, что сектор торгуемых товаров (traded goods sector) более динамичен по сравнению с секторами неторгуемых товаров (non-traded sectors) и что более высокие темпы технического прогресса распространятся затем на всю экономику. Так, утверждается, что экспансия отраслей, производящих торгуемые товары, с большей вероятностью подстегнет рост, чем экспансия, скажем, строительного сектора…

Все эти варианты, однако, доступны, если только есть возможность ограничить волатильные международные потоки капитала. Когда движение капитала либерализуется, регулировать валютные курсы становится все более сложно…

Например, как свидетельствует опыт притока капитала и последующих кризисов, как только страна «выбрана» инвесторами (финансовыми рынками) как привлекательное место вложения капитала, запускается механизм, который в конце концов чаще всего приводит к кризису. Он работает через воздействие притока капитала на валюный курс следующим образом. Повышение валютного курса стимулирует инвестиции в сектор неторгуемых товаров, в особенности в недвижимость, и в целом во внутренние финансовые активы. В то же самое время повышение валютного курса угнетает инвестиции в сектор торгуемых товаров и потому ведет к относительному падению реальных секторов экономики и даже к деиндустриализации развивающихся стран (кажется, что написано как раз про Россию 1995 – 1998 гг. и 2000 – 2008 гг., не правда ли? — В. П.). При разнице в процентных ставках между внутренним и международным рынком капитала и при беспечности международных кредиторов и инвесторов отечественные фирмы интенсивно занимают за границей для инвестиций в недвижимость и в рынок акций…

Один из важных выводов состоит в том, что валютный курс в малых открытых экономиках все еще должен регулироваться, предпочтительно через введение валютного коридора с режимом постепенного изменения (crawling peg), так, чтобы приспосабливаться к меняющимся внутренним и внешним условиям. Другой, связанный с первым вывод — необходимость регулирования потоков капитала, и входящих и исходящих, для предотвращения чрезмерной волатильности и возможных кризисов [Gosh, 2007].

Возможные варианты макроэкономической политики:

Первый и самый лучший вариант с точки зрения поддержания стабильных и высоких темпов роста ВВП и потребления: сохраняя неизменными реальный валютный курс, валютные резервы и монетарную политику, сальдировать платежный баланс с помощью притока / оттока капитала.
Скажем, если цены на нефть упали и образовался дефицит торгового и платежного баланса, надо занять деньги за границей, чтобы пережить трудные времена. Когда нефтяные цены снова повысятся, долги можно будет выплатить. Деньги могут занимать и бизнес, и государство. Скажем, нефтяные компании при снижении мировых цен на нефть могли бы занять деньги на мировом рынке капитала, так, чтобы не сворачивать производство и не снижать зарплату рабочих, то есть потребление.

Второй вариант — накапливать валютные резервы (скажем, за счет налогов на прибыль сырьевых экспортеров) при благоприятной конъюнктуре на мировом рынке и тратить их, когда наступает «черный день» и цены на нефть падают, сохраняя темпы роста денежной массы неизменными (то есть стерилизуя изменения денежной массы, проистекающие из-за колебаний резервов).

Третий вариант — не привлекать капитал и не тратить резервы, когда наступает тот самый «черный день», а позволять колебаниям валютного курса уравновешивать платежный баланс.

И наконец, четвертый вариант: не поддерживать стабильные темпы роста денежной массы, а при стабильном курсе разрешать колебаниям валютных резервов отражаться на колебаниях денежной массы (отсутствие стерилизации). Скажем, цены на нефть упали, экспортные доходы снизились, валютные резервы сократились, денежная масса упала, цены на внутреннем рынке тоже, экспорт увеличился, импорт снизился, и платежный баланс снова в равновесии. Это вариант валютного управления (как в прибалтийских странах) оказывается самым затратным с точки зрения динамики производства. Сокращение объемов производства особенно значительно, если падает денежная масса, а не номинальный курс. В дополнение к структурной перестройке здесь происходит еще и общее снижение совокупного спроса и производства. События 1998 г. и 2008 г. развивались именно по этому, самому неблагоприятному сценарию. Снижение денежной массы произошло у нас и в 1997 – 1998 гг., в преддверии кризиса 1998 г., и во время последнего кризиса 2008 – 2009 гг.

В 1998 г. из-за монетарных рестрикций и завышенного курса началось сокращение производства, что называется «на ровном месте» — без мирового кризиса и без падения цен на нефть. Фактически кризис был сфабрикован ужесточением монетарной политики во имя спасения рубля при оттоке капитала. И тогда рубль поддержать все равно не удалось, даже ценой сокращения промышленного производства на 15 % с декабря 1997 г. по сентябрь 1998 г.

Поддержание курса рубля любой ценой, даже за счет подавления производства, похоже, было главной задачей ЦБ и правительства и в 1998 г., и в 2008 г. Несмотря на то что экономика уже вошла в кризис с конца 1997 г. и с середины 2008 г. соответственно, монетарная политика ужесточалась, чтобы сдержать отток капитала и поддержать курс рубля: темпы роста денежной массы не просто замедлились, но и стали отрицательными, а процентные ставки по этой причине возросли. Собственно говоря, именно из-за ограничения роста денежной массы и повышения процентных ставок экономика и вошла в кризис с июля 2008 г. Производители оказались между молотом и наковальней: с одной стороны, задавленные конкуренцией иностранных товаров из-за завышенного курса рубля, с другой — прижатые монетарными рестрикциями и ростом процентных ставок. Во второй половине 2008 г. Россия была одной из немногих стран в мире, где денежная масса сокращалась, а процентные ставки росли. Поддержание курса национальной валюты  оказалось более важным, чем поддержание производства.


...либо поддержание фиксированного курса и кризис, либо девальвация и неопределенность, связанная с частым изменением валютного курса.

Денежная масса должна расти стабильным темпом, который у каждой экономики свой: он складывается из темпов роста самой экономики, темпов инфляции и темпов роста монетизации — отношения денежной массы к ВВП.
...поддерживать фиксированный номинальный курс валюты более или менее длительное время сложно.Но что можно обеспечить, так это стабильность реального курса при заданных темпах инфляции внутри страны и за рубежом — через подстройку номинального курса. Скажем, если инфляция в России 12 %, а в США 3 %, то для стабильности реального курса потребуется примерно 9%-ная ежегодная девальвация рубля. Стабильность реального курса, таким образом, поддерживалась бы подстройкой номинального курса к разнице в темпах инфляции в двух странах, а ухудшение / улучшение условий внешней торговли погашалось бы изменением валютных резервов при полной стерилизации, то есть при нейтрализации воздействия колебаний резервов на денежную массу. Такие инструменты стерилизации существуют (операции центробанка на открытом рынке, то есть покупка и продажа гособлигаций), и при контроле над движением капитала являются очень эффективными.
Так или иначе, какими бы ни были валютные резервы и стабилизационные фонды, реальный валютный курс должен быть как можно более стабильным. Отвечать на внешние шоки лучше так, чтобы реальный курс валюты оставался более или менее неизменным.

правильная курсовая политика должна соблюдать несколько заповедей:

  1. Реальный курс валюты должен быть не завышенным, а еще лучше — заниженным. Это позволяет избежать «голландской болезни» и стимулирует экспортно ориентированный экономический рост.

  2. При  любых внешних шоках желательно поддерживать стабильность реального валютного курса. Это означает, что сальдировать неравновесия платежного баланса при внешнеторговых шоках надо с помощью займов и валютных резервов, а не с помощью курса.

  3. Если мы хотим избежать резкого снижения потребления, валютные резервы (включая Стабилизационный фонд) должны быть достаточными, чтобы пережить внешние шоки (падение сырьевых цен, отток капитала).

  4. Изменение валютных резервов не должно отражаться на денежной массе, которая должна расти трендовым темпом (прирост ВВП, цен и монетизации). Это значит, что ЦБ должен стараться стерилизовать любые изменения денежной массы, вызванные колебаниями резервов из-за внешних шоков.

  5. Чтобы поддерживать стабильный реальный курс рубля в условиях, когда наша инфляция выше зарубежной, надо постоянно девальвировать номинальный курс (предсказуемым и постоянным темпом, равным разнице между нашей и зарубежной инфляцией).



ПРИМЕЧАНИЕ:
Но с таким же успехом сектор торгуемых товаров может быть и на внутреннем рынке, а не только на внешнем! (к вопросу о том, что экономика необязательно должна быть экспортно-ориентируемой, а потому поддержка заниженного курса рубля не обязательна)

Предложения по налогообложению
yury_st
Попов В.В., "Стратегии экономического развития"


  • Налоги на операции с валютой. Они могут в определенной степени затруднить спекулятивные операции… Их легко собирать. Там, где налоги на валютные операции были введены («налог Тобина»), они не отразились отрицательно на уровне национальных инвестиций. Налог на валютные операции должен быть настолько низким, менее 0,1 %, чтобы не сказаться на реальных трансакциях, таких как экспорт и импорт, или же переводы мигрантов из-за границы, но чтобы все-таки противодействовать чисто спекулятивным валютным потокам.

  • Налоги на все финансовые операции, по очень низкой ставке, так что-бы не повредить трансакциям производственного характера. Такие налоги позволят получить дополнительные ресурсы в периоды бумов финансового сектора и в то же время ограничат неоправданный рост цен на финансовые активы, который часто сопровождает эти бумы. Они также относятся к числу самых легко собираемых налогов, что является их важным достоинством.

  • Налог на прирост капитальной стоимости (capital gains tax — в частности, на доходы от операций с ценными бумагами)… Дифференцированные налоговые ставки на разные финансовые активы и операции с ними помогут сократить масштабы спекулятивной активности на национальных финансовых рынках. Само собой разумеется, их использование должно быть осторожным и постоянно контролироваться, так, чтобы не добавить стимулов к утечке капитала в периоды финансовых неурядиц.

  • Налоги на доходы от заграничных активов. Для введения таких налогов могут понадобиться международные соглашения, но их использование особенно целесообразно там, где значительная часть богатства резидентов держится в иностранных активах.

  • Налоги на богатство (имущество — реальные и финансовые активы). Хотя роль таких налогов в последние годы заметно упала, они перераспределяют ресурсы от богатых групп населения к правительству и могут быть очень эффективны в повышении национального уровня сбережений. Дело в том, что значительная часть потребления богатых слоев в развивающихся странах состоит из расходов на импортные товары (или прямого потребления за границей), а финансовая либерализация позволяет держателям крупных состояний перевести часть своих сбережений за рубеж. Можно использовать налог на валовые активы, как в Мексике, в форме минимального налога на актив, который может вычитаться из налога на доход (то есть предназначенный для взимания налогов с владельцев активов, которые «не имеют» никаких доходов. — В. П.).

  • Дифференцированные налоги для поощрения «более желательных» прямых иностранных инвестиций, в частности инвестиций в строительство новых предприятий («green fi eld» FDI), а не в приобретение существующих. Такие налоги тем более важны, что лихорадка привлечения иностранных инвестиций заставила многие развивающиеся страны предоставлять или обещать предоставить нереально высокий уровень доходности на  такие инвестиции, которые трудно поддерживать и которые легко подрываются ожиданиями нестабильности» [Gosh, 2007].


НЕ ТОЛЬКО В БАНКЕ РОССИИ ДЕЛО...
yury_st
Попов В.В., "Стратегии экономического развития"

"В период же благоприятной мирохозяйственной конъюнктуры 2000 – 2008 гг., когда цены на нефть повышались, а экономика и доходы бюджета росли, был явно упущен шанс увеличить госрасходы на укрепление институтов и модернизацию экономики. Как слабость госинститутов — неспособность государства предоставлять в нужном объеме общественные блага (образование, здравоохранение, правопорядок и т. д.), так и отсутствие господдержки для модернизации экономики, были как раз самым слабым звеном в цепочке рыночных реформ с 1992 г.

Казалось, высокие цены на нефть и газ в пeрвoм десятилетии нынeшнeго вeкa позволят исправить положение, но этого не произошло. Госрасходы в % к ВВП почти не возросли, так как государство предпочитало снижать налоги, отдавая растущие нефтегазовые доходы частному сектору и потребителям. В конце концов, они ушли в личное потребление и в прирост валютных резервов, а не на инвестиции и не на предоставление нужных общественных благ.

Между тем у правительства были возможности поддержать инвестиции и структурную перестройку. Во-первых, можно было увеличить государственные инвестиции, прямо финансируемые из бюджета (на инфраструктуру, образование, здравоохранение и т. д.), стимулировать частные инвестиции через партнерские проекты с частным сектором, с помощью налоговых скидок для предприятий, осуществляющих инвестиции, и дешевых кредитов Банка развития. Во-вторых, можно было существенно улучшить инвестиционный климат через выделение дополнительных бюджетных средств на подготовку и переподготовку рабочей силы, укрепление правопорядка, борьбу с коррупцией и теневой экономикой.

Если мы не можем поднять эффективность госорганов, то надо брать числом, а не умением, надо тратить на укрепление законности и правопорядка больше денег. Так что, до тех пор пока уровень правонарушений столь высок, дискуссии о размерах госрасходов являются преждевременными.

...после краха государственных расходов в начале 90-х они так и не восстановились, даже в период хорошей конъюнктуры 2000 – 2008гг.

В этом — крупнейший просчет макроэкономической политики последних двух десятилетий. Наши проблемы, в том числе и примитивизация экономики, порождены не столько провалами рынка (market failure), сколько провалами государства (government failure) — неспособностью правительства на всех уровнях предоставить общественные блага, которые всегда и везде предоставляются государством. "

"...монетарная политика должна подстраиваться под финансовую политику, которая, в свою очередь, должна быть направлена на стимулирование роста, занятости и развития человека (better human development). Центральный банк должен быть агентством правительства, а его деятельность подчинена целям скоординированной макроэкономической стратегии [Gosh, 2007].

Поэтому для проведения монетарной политики, отвечающей потребностям национальной экономики, необходим контроль над движением капитала, по крайней мере краткосрочного. Если до азиатского кризиса 1997 г. МВФ и Всемирный банк рекомендовали странам отменить такой контроль, то затем «традиционная мудрость», похоже, изменилась. Появились исследования [Stiglitz, 2000; Griffi th-Jones, Montes, Nasution, 2001; Prasad, Rogoff, Wei, Kose, 2003], показывающие, что свободное движение краткосрочного капитала не дает выигрыша в экономическом росте, но зато ведет к нестабильности экономики."

Инфляция издержек
yury_st
Попов В.В., "Стратегии экономического развития"

Не будет преувеличением сказать, что практически все экономисты мира согласны в том, что высокая инфляция (скажем, более 40 % в год) отрицательно сказывается на производстве и всегда вредна. Но вот в отношении более низкой инфляции такого единодушия нет. При относительно низкой инфляции различают инфляцию спроса (demand pull infl ation) и инфляцию издержек (cost push infl ation). Первая происходит при расширении совокупного спроса (сдвиг вправо — вверх кривой AD), которое оказывает стимулирующее влияние и на цены, и на выпуск (на выпуск — в краткосрочном плане). Вторая происходит из-за монопольного роста цен или из-за попыток перенести рост издержек на цены (сдвиг влево — вверх кривой AS [кривой Филипса]) и оказывает угнетающее воздействие на производство. В первом случае (инфляция спроса) цены «тянутся» спросом, во втором (инфляция издержек) — «толкаются» вверх издержками или монопольной силой производителя; в первом случае цены являются зависимой переменной (от спроса), равно как и выпуск, во втором — независимой (растут независимо от  того, есть  ли повышение спроса или нет, а объем выпуска подстраивается). При инфляции издержек правительство фактически оказывается перед выбором: не расширять спрос и допустить сокращение выпуска или расширить спрос и поглотить шок, «купив» несокращение производства ценой роста цен.

Известно, что М.Фридман считал, что инфляция «всегда и везде является монетарным феноменом в том смысле, что может наступить и наступает только при расширении количества денег в обращении, более быстром, чем рост выпуска» [Friedman, 1970]. Однако при устойчивом повышении зарплаты и/или цен на топливо предприниматели пытаются переложить это повышение издержек на цены производимых изделий, но не могут продать всю продукцию по повышенным ценам, так что наступает сокращение выпуска без всякого ограничения денежной массы. Это и есть инфляция издержек, сдвиг кривой AS влево — вверх, неблагоприятный шок предложения, вызывающий стагфляцию (инфляцию и сокращение выпуска).

ПОЧЕМУ РОССИЯ - НЕ КИТАЙ. И даже не Сингапур.
yury_st
Попов В.В., "Стратегии экономического развития"


"...относительно бедные сельскохозяйственные страны (Вьетнам и Китай, в известной степени — Албания и Монголия) имели преимущества в сравнении с более развитыми, поскольку их примитивный основной капитал был менее подвержен деформациям и, даже если и был деформирован и подлежал замене, составлял по стоимости меньшую часть ВВП и инвестиций.

Такая интерпретация предполагает, что бремя прошлого для китайских и вьетнамских реформаторов не было столь тяжелым, как в Восточной Европе и СССР, что их экономики, следовательно, были более реформируемыми. Китайские коммуны, скажем, оказалось возможным в 1979 г. «раздать на огороды» без ущерба для технологии и эффективности. Напротив, советские колхозы и совхозы базировались на централизованной инфраструктуре (от жилья до хранилищ и ремонтной базы),большую часть которой переход к семейным фермам неизбежно превращал в груду металлолома. В промышленности китайский успех зижделся на вновь создаваемых предприятиях (в основном мелких и средних, относительно малокапиталоемких), а крупные капиталоемкие госпредприятия до сих пор остаются узким местом китайской экономики.

Доводя мысль до крайности, можно сказать, что в Китае, где диспропорции плановой системы не были увековечены «в металле», выгоды рынка сказались бы сразу при любом варианте перехода, будь то постепенные реформы или шокотерапия. Падения производства не было бы и при шокотерапии (доказательство — Вьетнам). В Восточной Европе и СССР, напротив, более высокий уровень развития обернулся одновременно и большей степенью материализации диспропорций в виде деформированности основных фондов."

"Монополия центральной власти на регулирование денежного обращения, по мнению Д. Вудраффа, отнюдь не была гарантирована раз и навсегда в начале переходного периода. В последующем конфликт между федеральными властями и регионами привел к утрате монополии центра на официальное определение законных платежных средств.

..одно из основных отличий России от Китая, предопределяющее неудачу российских реформ и успех китайских, заключается в разном институциональном потенциале государства [Попов, 1998; Попов, 2002], в наличии сильной центральной политической власти в Китае (КПК) и отсутствии таковой (до недавнего времени) в России [Blanchard, Shleifer, 2000]."

Тэтчеризм
yury_st
Ха-Джун Чанг
"Как устроена экономика"


Переломный момент наступил с избранием в 1979 году премьер-министром Великобритании Маргарет Тэтчер. Отказавшись от «сырого» компромисса тори* с лейбористами, достигнутого в послевоенный период, Тэтчер начала радикальным образом устранять смешанную экономику, получив за свою бескомпромиссную позицию прозвище Железная Леди. Правительство Тэтчер снизило высокую ставку подоходного налога, уменьшило государственные расходы (особенно в сфере образования, жилья и транспорта), установило законы, снижающие влияние профсоюзов, и упразднило контроль над движением капитала (ограничение по трансграничному обращению денег). Наиболее знаковым решением стала приватизация — продажи государственных предприятий частным инвесторам. Приватизации подлежали компании отрасли коммунальных услуг (газ, вода, электричество), сталеплавильные предприятия, авиакомпании, автомобильная промышленность и часть государственного жилья.

Процентные ставки правительство повысило в целях снижения инфляции путем уменьшения экономической активности и, следовательно, спроса. Высокая процентная ставка привлекала иностранный капитал, поднимая ценность фунта стерлингов, что, соответственно, делало британский экспорт неконкурентоспособным. В результате сокращения расходов населения и компаний началась глубокая рецессия, охватившая период 1979−1983 годов. Число безработных выросло до 3,3 миллиона человек — и это стараниями правительства, пришедшего к власти с критикой уровня безработицы при лейбористах Джеймса Каллахана, которые под лозунгом Labour isn’t working* (придуманным рекламным агентством Saatchi&Saatchi) довели количество безработных в Великобритании до свыше миллиона человек.

Во время экономического спада была разрушена огромная часть британской промышленности, уже страдавшей от снижения конкурентоспособности. Многие традиционные промышленные центры, например Манчестер, Ливерпуль и Шеффилд, а также районы добычи полезных ископаемых — Северная Англия и Уэльс — оказались опустошены, что было показано в таких фильмах, как «Дело — труба» (об угольщиках из Гримли, под которым подразумевался город Гриметорп в Йоркшире).
Метки:

Рейганомика
yury_st
Ха-Джун Чанг
"Как устроена экономика"


Рональд Рейган, в прошлом актер и бывший губернатор Калифорнии, стал президентом США в 1981 году и по своим достижениям превзошел Маргарет Тэтчер. Его правительство резко снизило максимальные ставки подоходного налога, объяснив, что подобное сокращение даст обеспеченным людям новые стимулы для инвестиций и создания богатства, поскольку они смогут получать бóльшую часть плодов своих вложений. Рейган утверждал, что, способствуя производству большего объема материальных ценностей, богатые люди будут также больше тратить, создавая новые рабочие места и обеспечивая более высокий доход для трудящихся. Этот подход получил название теория «просачивания благ сверху вниз». В то же время правительство урезало субсидии бедным (особенно в отношении жилищного обеспечения), а минимальная заработная плата была заморожена, чтобы у рабочих появилось больше стимулов усерднее трудиться. Если вдуматься, в этом есть странная логика: почему, чтобы заставить усерднее работать, богатых нужно делать еще богаче, а бедных — еще беднее? Впрочем, сколь бы странным это ни казалось, эта своеобразная экономика стимулирования предложения стала основополагающим принципом экономической политики на ближайшие три десятилетия в США — и за их пределами.

Как и в Великобритании, процентные ставки здесь были повышены с целью уменьшить инфляцию. Между 1979-м и 1981 годом они выросли с 10 до свыше 20 процентов в год. Значительная часть обрабатывающей промышленности США, которая уже тогда теряла свои позиции по сравнению с японскими и другими иностранными конкурентами, не смогла справиться с таким ростом финансовых расходов. Традиционный промышленный центр на Среднем Западе превратился в «Ржавый Пояс».

Финансовое дерегулирование в США в это время заложило фундамент для современной экономической системы. Стремительный рост случаев недружественных поглощений, когда одна компания присоединяется к другой против воли действующего руководства, изменило всю корпоративную культуру США. Многие из тех, кто способствовал поглощениям, были рейдерами, их интересовал только вывод активов (а именно продажи ценностей без оглядки на то, как это повлияет на долгосрочную жизнеспособность компании). Подобный подход увековечен в образе Гордона Гекко в фильме 1987 года «Уолл-стрит». Чтобы избежать такой участи, компаниям приходилось зарабатывать прибыль быстрее, чем раньше. В противном случае нетерпеливые акционеры могли начать распродавать свои доли, снижая цены на акции и подвергая бизнес опасности враждебного поглощения. Самым простым способом получить быструю прибыль для компаний была оптимизация деятельности — сокращение рабочих мест и минимизация инвестиций до уровня минимально необходимых для получения немедленных результатов, даже если эти действия снижали шансы компании в долгосрочной перспективе.

?

Log in